Архив за месяц: Август 2012

Страница 4 из 111234567...Последняя »

Утром было сыро и холодно. После суданских жарких утр, когда к десяти часам утра воздух прогревался до +40, здесь мы разогревались не сразу.

После того, как кое-кто из нас уже высказал мнение: "Мы никогда не уедем в Лалибелу!", — появился грузовик, водитель которого не только ехал в Лалибелу, но и знал по-русски несколько слов. С трудом уговорили его подвезти нас безденежно хотя бы до села Гашена, где от нашей дороги Верота—Велдия отворачивала на Лалибелу ещё более безнадёжная дорожка. Все вчетвером мы поместились в его кабину и поехали по горному плато, затянутому утренним туманом и сыростью. Трасса поднялась более чем на 3000 метров над уровнем моря.

Спустя многие часы мы добрались до Гашены. Нас несколько разморило в кабине, и я даже уснул на спальном месте (возможно, мои товарищи тоже временами задрёмывали). Сквозь сон я обнаружил, что грузовик стоит в местечке, называемом Гашена, водитель предлагает нам выйти из машины или заплатить быры, но нам лень выходить и платить. Поняв, что выгнать из машины нас невозможно, водитель свернул на север, и в вечерний час мы вылезли из грузовика уже в заветной точке.

Древний эфиопский король Лалибела, живший около восьми столетий назад, был довольно могущественным королём. Иначе бы ему не удалось отвлечь столь большие народные массы на выдалбливание из скалы семи или восьми здоровенных монолитных каменных церквей. Однако на постройку дорог у короля не хватило ни времени, ни людей; и до сих пор, спустя восемь веков, эфиопские дороги не являются лучшими в мире. Сам посёлок Лалибела, расположенный на высоте 2700 метров над уровнем моря, был соединён гравийной дорогой с внешним миром лишь в 1999 году.

Основным источником дохода лалибельцев является интуризм. Туристов здесь не очень много, но это компенсируется высокой стоимостью билетов — 100 быр ($12), которые должен заплатить каждый, желающий посетить хотя бы одну из церквей. Местные эфиопы посещают свои богослужения бесплатно.

Разрекламированный в глянцевых журналах и на буржуйских проспектах облик исторических церквей за последнее время ухудшился, так как над каждой церковью реставраторы соорудили большую жестяную крышу, совершенно портящую её фотовид. Только одна церковь, выполненная в виде креста, пока осталась без крыши. Эта церковь находилась как бы в яме, вырубленной в скале, и с поверхности вглубь вёл узкий длинный проход.

Мы решили испросить благословения посетить церкви бесплатно. Главный лалибельский епископ, он же и главный менеджер по сбору доходов, чернобородый эфиоп в длинной мантии, отказал нам и даже разговаривать с нами не хотел, подослал помощника сказать нам: берите, мол, билеты, и без разговоров! Мы пошли к начальнику лалибельской полиции, но тот отвечал: это церковные дела. Если бы у нас были специальные полицейские церкви, мы бы могли вам разрешить, но церковь в нашей стране отделена от государства; а в Лалибеле более трёхсот монахов, у которых единственный источник дохода — билеты!

Утром восстав, мы сразу застопили автобус до города Велдия, но не поехали на нём, поскольку платить по 25 быр нам почему-то не хотелось. Это было не очень дорого (100 рублей), но мы были злые и не хотели спонсировать лалибелицев ни на копейку. Как оказалось позже, с утратой этого автобуса мы утратили и возможность приехать в Аддис-Абебу на назначенную нами же встречу 2-го октября.

Ночью по крыше громыхал ливень, за дверью светились вспышки молний, но нам было сухо. Прямо идеальная вписка, — думал я сквозь сны.

Когда мы поднялись с рассветом и, один за другим, потянулись из сарая на вчерашнюю позицию, оказалось, что ночлег был платной услугой. Я шёл первым; сторож с палочкой, завёрнутый в одеяло, побежал за мной, крича: деньги, деньги! Я продолжал свой уход; тогда, догнав, сторож пытался выхватить из моих рук пластмассовую канистру (ту самую, у которой асуанские дети утеряли пробку) — но безрезультатно! Решив, что со мной справиться ему не удастся, сторож накинулся на Сергея Лекая, идущего позади, пытаясь вытащить у него из-под ремней рюкзака старую помятую пластиковую бутылку-торпеду. Надо сказать, что бутылка была из Иордании, а в Эфиопии таких не изготовляют. Не получив бутылки, сторож набросился на Грила и Сенова, но и они оставили деньгопроса ни с чем. Может быть, и следовало подарить мужику что-нибудь, но, во-первых, надо было ему предупредить нас о платности ночлега заранее, а, во-вторых, в нас ещё кипело недовольство на жителей Лалибелы, делающих деньги на туристах путём зазывания их в каменные здания и требования денег.

Сегодня я в третий раз в своей путешественнической жизни не являюсь на назначенную мной же самим стрелку. Первые два случая были таковы: 1) в 1999 году, просидев неделю в батумской темнице, мы ввосьмером не явились на стрелку в городе Алеппо, на которой ждал нас только один лишь

В.Шарлаев; 2) однажды я не принял участие в самоходном пешем походе по льдам Иваньковского водохранилища, опоздав на элеткричку. И вот настал третий позорный факт моей биографии: в стрелочное утро мы находились в 600 километрах от Одессы-Бабы.

В семь утра мы выползли на утреннее шоссе, надеясь хоть сегодня прибыть в Аддис-Абебу. Оставалось всего 250 километров! От Ярославля до Москвы столько же, и обычно всего за четыре часа это расстояние проезжается автостопом. Здесь — вроде бы столица близко, машин много, дорога асфальтовая, но мы не уложились даже в сутки.

Нас подобрал на грузовике умный, бескорыстный водитель, который здорово улучшил всё наше отношение к эфиопской нации в целом. Приятно, что есть в Эфиопии такие водители. Не только не просил денег, но и угощал нас, и общался с нами; на одном из редких дорожных постов пропустил нас вперёд, чтобы мы прошли пешком, а сам следом подъехал на машине: оказывается, и впрямь на некоторых постах водителей штрафуют за пассажиров в кузовах!

Двенадцать градусов тепла — таков абсолютный минимум температуры, измеренный нами на трассе во время всего африканского путешествия, и этот минимум был замерен именно сегодняшним утром. Сыро, ветер, дождь; мы надели на себя все комплекты одежды и ехали в Аддис-Абебу в кузове грузовика с землёй.

Аддис-Абеба, один из крупнейших городов Африки, был основан сравнительно недавно — в конце XIX века — королём Менеликом Вторым (тем самым, о котором писал русский путешественник Булатович в книге "С войсками Менелика II"). Аддис-Абеба — в переводе с амхарского "Новый цветок" — расцвела в центре Эфиопии, в горной долине на высоте 2400 метров над уровнем моря.

Утром мы вдвоём покинули гостиницу, куда нас вписали церковники, и направились сперва на почтамт, а потом во французскую католическую церковь, которая была совмещена с школой для цивильных детей богатых родителей. В этой церкви нас приютить не захотели, зато удалось оставить там на хранение рюкзаки. Затем пошли на почтамт, где я получил письмо от моих родителей и отправил свои послания. В 10 утра мы уже были в госпитале и созерцали Кактуса, которого там поставили на ноги и собирались выписывать к полудню. Кактус был озабочен улётом домой и думал, у кого бы одолжить 500 долларов. Почему-то опробовать свой метод ("$900 из ничего"), о применимости коего мы спорили в Бахр-Даре, Кактус не восхотел. Вероятно, потому, что он и сам не очень-то верил в успех проповедуемого им способа.

Узрев столь печальную участь некоторых из нас, оставшиеся здоровыми члены экспедиции отправились поутру в госпиталь, чтобы своевременно сдать все анализы на наличие всяких болезней: малярии, амёбы и прочего. Добрался до госпиталя и Сергей Лекай. Все, кроме оного, были признаны здоровыми и отправились сдавать анкеты на визу Кении.

А в городе были гуляния. Сегодня вся Эфиопия радовалась итогам минувшей Олимпиады. Самый скоробеглый в мире эфиоп Хайле Гебреселассие пробежал 10-километровую дистанцию всего за 27 минут; второе место занял кениец, а третье — другой эфиоп. Сегодня победители должны были прилететь из Сиднея, и столица встречала и чествовала их, получивших золотую и бронзовую олимпийские медали.

Сегодня был отдыхательный день субботний. Гришу Кубатьяна выписали из больницы, а Сергея Лекая, наоборот, положили. Кубатьян перебрался в нашу гостиницу и уже не мечтал продолжать путешествие до конца, а думал доехать до Найроби, столицы Кении, а оттуда уже улететь домой.

Кактус, образно говоря, "сидел на чемоданах". Консул РФ пообещал ему специальную скидку на самолёт домой. К сожалению, с 2000 года прямые самолёты «Аэрофлота» из Москвы в Аддис-Абебу не летают, хотя раньше они это делали регулярно. Теперь же до Москвы можно добраться только с пересадкой — или через Каир, или через Дубай. Именно билет с пересадкой в Дубае за 450 долларов и был обещан Кактусу, который сейчас ждал, когда ему эти деньги пришлёт из Швейцарии наш друг Олег Моренков.

Сегодня Грил отправился в Культурный центр с целью почитать русские газеты, поискать других русских (не директора) и напроситься на вписку. И счастье ему улыбнулось. Русская женщина, Валентина Семёновна, живущая в Эфиопии уже долгие годы, согласилась приютить нас в своей квартире, куда мы вчетвером и перебазировались.

Квартира сия находилась в одном из шикарнейших домов столицы, в районе Пьяза, примерно на полпути между посольством РФ и госпиталем. Хозяйка жила в Эфиопии уже много лет, ибо когда-то вышла замуж за эфиопа. Затем Валентина Семёновна развелась, но, изучив к тому времени амхарский язык, осталась жить в Аддис-Абебе с сыном и служанкой. Подрабатывала она уроками музыки для других цивильных жителей столицы. Поскольку квартира была большая, нам выделили одну из комнат, и мы быстро заполнили её своими телами и вещами.

Кенийское посольство, к нашему удивлению, не выдало нам виз! Их смутила наша многочисленность и странность, а также то, что в графе "Вид занятий" многие из нас написали «Студент». "Или в России странные студенческие каникулы размером в год, или здесь что-то не так", — подумали в посольстве. Мы пошли на собеседование к консулу. Консул, увидев наши озарённые светом путешественничества небритые лица, спросил, сколько у нас с собой денег; мы сказали, что очень много; он обещал подумать двое суток и заповедал приходить нам 11 октября, в среду.

Вот было бы глупо не получить визу Кении, одной из самых туристических стран мира! И ведь из Эфиопии не выедешь на юг никуда больше — ни в Южный Судан, ни в Сомали ехать нам не хотелось. Мы ещё не знали, что виза Кении выдаётся на границе всем желающим за ту же сумму, и без всяких анкет, консулов, фотографий и ожиданий.

Пока у кенийцев выходной, я имею возможность поближе рассмотреть жизнь эфиопского мегаполиса. Такое ощущение, что треть жителей столицы — калеки, нищие и бомжи, босиком и в рванье. Такие, что по сравнению с ними какой-нибудь бомж с Казанского вокзала покажется моделью от Пьер-Кардена. Эти инвалиды, с отвалившимися пальцами рук и ног, с язвами на теле, с тонкими ногами (ноги тоньше, чем руки), с искривлением суставов и всего тела, с утраченными конечностями, с костылями… Голые люди, не имеющие почти никакой одежды; дети, играющие на перекрёстках выпрошенными у прохожих монетками в 10 эфиопских копеек; кормящие матери с отвисшими сморщенными грудями; старики и дети; инвалиды-слепые, ищущие прохожих на слух по звуку шагов и ползущие за ними на четвереньках; безногие на колясках, тележках и без оных; люди с раздутыми до неимоверных размеров конечностями, с деформированными частями лица… Беспалые прокажённые хранят свой капитал во рту. Когда надо что-то купить — наплевал нужную сумму, а сдачу всосал обратно в рот; бумажных денег у таковых не имеется. На перекрёстке нищие заглядывают в окошки машин и маршруток, в автобусах нищие долго рассказывают свои заунывные истории; бомжи подстерегают на площадях, у магазинов, на рынке.

Сегодня я посетил посольство ЮАР в Эфиопии. Методика получения визы в нём была непростою. Как объяснила белая англоговорящая женщина в визовом окне, виза будет делаться две недели, причём наши анкеты будут посланы не только в Преторию, но и в Москву, в посольство ЮАР в России, где и будут изучать нашу благонадёжность. Заказ визы стоит 50 долларов, которые нужно заплатить при подаче анкет; в случае отказа деньги, конечно же, не вернут.

На всякий случай зашёл и в посольство Замбии. Здесь всё было попроще, виза Замбии выдаётся всем желающим в течение двух суток, и для её получения нужно заплатить 25 долларов, заполнить две анкеты, приложить две фотографии и справку АВП, желательно без определённого маршрута. Наша справка, в которой был чётко указан маршрут (… — Эфиопия — Кения — Танзания — Мозамбик — ЮАР —…), была недостаточно универсальной, ибо Замбии в первоначальном маршруте не было.

В среду, к десяти утра желающие получить визу Кении собрались у соответствующего посольства. Грил добирался автостопом, застрял, спешил, упал, разодрал руку, опоздал на 28 минут и теперь боялся подцепить какую-нибудь эфиопскую болезнь. Лекай, обретший самоходность в госпитале, временно сбежал оттуда и тоже прибыл на стрелку. И, — о, счастье! — кенийская фортуна поняла нашу сущность и мы получили месячные визы Кении, ура! ура! ура! Теперь до самой Танзании включительно у нас горел зелёный свет.

А вот Гриша Кубатьян уже не мечтал о посещении Кении, Танзании и других стран в глубине Африки. Уже несколько дней, с тех пор, как он выписался из госпиталя, ему становилось всё хуже. Сегодня на квартире у Валентины Семёновны ему стало совсем плохо, и хозяйка со служанкой всерьёз обеспокоились тем фактом, что у них в квартире умирает человек. Служанка организовала такси, и мы вновь отправились в русский госпиталь. Вновь те же двое, что и в прошлый раз, Лапшин и я, сопровождали умирающего.

Страница 4 из 111234567...Последняя »