Архив за месяц: Август 2012

Страница 6 из 11« Первая...3456789...Последняя »

Утром, после помывки, мы покинули церковный гостевой дом и отправились в город. Центральные улицы его выглядели цивильно: магазины, машины, предлагатели всяких туров и гиды, зазывающие на Килиманджаро. Обнаружился и Интернет. Мы обменяли деньги в банке (доллар стоил здесь 800 шиллингов, получалось один шиллинг — три с половиной копейки), отправили E-mail, купили некоторую пищу и продолжили путь.

Каждая страна в день приезда не кажется дешёвой. Так и здесь — нас удивили высокие цены на хлеб (250–300 шиллингов — около 10 рублей за легковесную белую буханочку), на чай (100 шиллингов за стакан). Вероятно, мы ещё просто не освоились в стране, ведь каждая страна дешевеет в ходе путешествия по ней. Танзанийский народ был добродушным, приятным, нищих и деньгопросов было очень мало, по улицам Аруши разъезжала машина с громкоговорителями и портретами действующего президента Мкапы — с призывами не забыть вновь проголосовать за него на завтрашних выборах. Президент имел очень толстое тело и лицо, он возглавлял правящую партию CCM. На столбах и заборах виднелись его портреты и надписи «Mkapa», "CCM".

Танзания — красивая страна!

Асфальтированная дорога ведёт за горизонт; по сторонам — горы, горы, зелёно-жёлто-красно-оранжевый редкий лес, попадаются большие толстые баобабы, пока без листьев — сезон дождей ещё не наступил.

В каждой деревне имеется придорожная харчевня. Это, пожалуй, одна из самых приятных вещей в Танзании. Хижина из прутьев, обмазанная глиной, сверху покрытая соломой, с отверстиями на месте окон и дверей, внутри содержится деревянный стол, топчаны для сидения и китайский термос с горячим чаем. Чай здесь обязателен (уже не за 100 шиллингов, как в Аруше, а за 50). К чаю — плюшечки-сладкие-булочки, разных размеров и за разную цену, от 10 до 50 шиллингов, а иногда, в более мощных заведениях, — фасолевый суп, рис, картошка, мясопродукты и прочая серьёзная еда, по цене от 50 до 500 шиллингов за тарелку, в зависимости от того, насколько платёжеспособным покажется хозяйке заведения интурист-покупатель.

Правительство Танзании ещё лет тридцать назад перенесло столицу из портового города Дар-эс-Салама в городок Додома, находящийся в центре страны. Идея переноса столицы из крупного города на окраине в маленький городок в центре довольно популярна в современном мире. В Пакистане столица переехала из огромного грязного портового г. Карачи в специально построенный чистенький, аккуратненький Исламабад; в Нигерии — из многомиллионного портового Лагоса в Абуджу; в Казахстане — из Алма-Аты в Астану, и т. д… Даже в России в 1917 году столица переехала из портового Петербурга поближе в центр государства, в Москву, которая в то время была меньше по населению, чем Питер.

Утренние велосипедисты ехали с канистрами к своим источникам вод. В маленьких танзанийских домиках-харчевнях в каждой деревне ждал нас утренний чай и сладкие плюшки, а также фасолевый суп. Некий грузовик с песком довёз нас до самого въезда в главный город страны.

И вот мы, запесоченные и испачканные сажей, стоим на окраине Дар-эс-Салама. Здесь, где в город входит важнейшая в стране трасса, большое сгущение маршруток-матату, продавцов ананасов, грузовиков, предлагателей услуг. Надо ловить машину в центр города! Отгоняя помощников, таксистов и продавцов, мы стопим свою первую городскую машину.

Утром к месту нашего ночлега приползла улитка величиной не меньше ладони. Такого размера бывают черепахи, но никак не улитки. Я посадил пришелицу на кирпич и фотографировал её во всех возможных ракурсах. Ни до, ни после этого мне такие экземпляры не попадались.

В 10.00 утра на главпочтамте Дар-эс-Салама мы ожидали встретить наших коллег-автостопщиков. Однако, мы обнаружили одного только Гришу Лапшина — никто более не появился. У нас заранее было предусмотрено, что если 1-го ноября встреча будет неполной, то полная встреча откладывается на понедельник 6 ноября.

Последующие дни мы прожили в Дар-эс-Саламе, в Культурном центре, постепенно там накапливаясь. Попутно изучали город и обживались в нём.

Дар-эс-Салам оказался самым интернетизированным городом Восточной Африки. На каждой улице, на каждом углу, были Интернет-кафе, в которых просиживали часы молодые образованные танзанийцы. Стоимость интернет-часа составляла 1000, а порой и 500 шиллингов (18 рублей). В некоторых кафе были также принтеры, сканеры и другая техника, и Грил успешно засканировал фотографии для килиманджарского сайта.

Проснувшись утром, мы вдвоём (Костенко и я) направились в посольство ЮАР забрать на неделю наши паспорта. На этот раз очень быстро нашли посольство; в ту сторону нас подвёз австралиец, обратно — канадец. В Дар-эс-Саламе вообще немало белых людей со всех стран мира, которые занимаются здесь всяческим бизнесом. В посольстве мы забрали пачку неиспачканных никакими штампами паспортов и вернулись в РКЦ.

Я отделяюсь. Наконец, после трёх с половиной месяцев совместной с кем-то езды, я направляюсь, хотя и в относительно небольшой (на десять дней), но самостоятельный путь. С большим удивлением, вспоминая разные массовые путешествия, обнаружил, что никогда десять дней не ездил один! В прошлом году, расставшись с Андреем Петровым в Аммане (Иордания), проехал до Москвы за неделю, и это был, вероятно, мой максимальный одиночный путь вне России. Вот такое неожиданное наблюдение! Хотя начинал свою путешественническую жизнь в одиночку и именно один ездил по России в 1991-93 гг.

Утром, как только солнце озарило окрестности, я собрал свою палатку, но паром и водители ещё не проснулись. Только в семь утра началось медленное движение грузовиков, которые, как бы потягиваясь после ночного сна, подползали к перевозу. Водитель дал мне монетку в 100 шиллингов:

— Закон этого парома такой, что в машине может ехать только один водитель. Все остальные люди должны заходить на паром пешком, покупая билет за 100 шиллингов. Возьми.

Я так и сделал, и, приобретя билет, переправился на другой берег, где в грузовик подсели и все наши вчерашние пассажиры. Интересно, если бы моей целью был спортивный автостоп, является ли это спортивным или неспортивным поведением? Наверное, наш друг В.Шарлаев избежал бы платного парома и переправился бы через речку заранее на «нерейсовой» лодке-долблёнке, которые сновали по реке в изобилии.

Ночью шёл сильный дождь, но место для ночлега было идеальным. Никто и ничто меня не беспокоило до шести утра. В шесть утра раздался колокольный звон, утренний богослужитель пошёл отпирать врата храма и, увидев палатку, задумался, что это за явление. Внутри церкви оказалось гулкое запустение, ряды деревянных стульев были свалены, как хлам, в огромную кучу друг на друга. В конструкциях храма наутро я заметил трещины, а в них — зарождающуюся траву. Прихожан пока не наблюдалось, я собрал рюкзак и спустился вниз, изыскивая дорогу на запад, в сторону посёлка Тундуру.

В придорожных харчевнях продавали дешёвый фуль; блестела почти неподвижная поверхность океана; корни прибрежных деревьев торчали из земли, как ноги; начинался неторопливый дождь. Дожди здесь бывают разные. Бывает спокойно моросит себе, и никаких проблем. А бывает…

Часам к пяти утра колхозный сторож, протрезвев, отворил свои глаза и дверь своей будки и от удивления протрезвел ещё больше: на колхозных весах за ночь вырос непонятный предмет, нечто среднее между древесным грибом, эфиопской хижиной и летательным аппаратом. Сторож так поразился, что побежал за своим начальником, и вот они вдвоём начали бродить вокруг палатки, громко разговаривая, но опасаясь прикоснуться и выйти на прямой контакт с неопознанным предметом. Пришлось встать; ещё больше поразив их, я вылез, собрал палатку и продолжил хождение по трассе.

* * *

Утром в шесть пропищал будильник. Я встал, собрал палатку и начал чистить зубы, как слышу — шум машины, едущей прямо по полю. Затихла, остановилась за кустами. Из кузова машины выпрыгнули солдаты с автоматами и бросились врассыпную. Пригибаясь в зарослях бамбуков и бананов, автоматчики распределились вокруг меня. Их оказалось шестеро.

Если бы я был героем американских боевиков, то тут же и перестрелял бы всех этих солдат из какого-нибудь секретного оружия, из зубной щётки, например. Но, к сожалению, щётка оружием не являлась. Завершая чистку зубов и полоща рот, краем глаза я подсмотрел, как солдаты, крадучись, заходят мне в тыл и оказываются всё ближе. Я принял решение сдаться превосходящим силам противника.

Вновь ночевательные проблемы! Если в Судане все люди нормально звали на ночлег, и ни одной ночи нам не пришлось провести на улице; если в Эфиопии мы нормально ставили палатки где угодно, и местные жители хотя и дивились на это, но молча; если в Кении никаких проблем не было вообще; то здесь опять ближе к рассвету работники гостиницы увидали непонятный объект на своей территории и, шумно разглагольствуя, бродили вокруг да около, боясь прикоснуться. Встал в 5.20 утра и продолжил свой путь, превратив шумных людей в молчаливо недоумевающих.

Медленный грузовик, не знавший никаких языков, кроме суахили, неторопливо вывез меня из города и потащил по дороге в сторону замбийской границы, по пути загрузившись мешками с цементом. Я пока в Замбию не спешил, но там, в пограничном селе Тундума, от главной трассы Т1 ответвлялась другая дорога Т9, ведущая на озеро Танганьика.

Тут очень много бананов растёт повсюду, но никто их не продаёт — ведь они есть у всех, а вот лишних денег нет ни у кого, и мало надежды на покупателей. С трудом обнаружил каких-то детей, разложивших бананы на земле, и поразился их цене — три банана на десять шиллингов, т. е. $1 = 270 бананов, или 1 банан на 10 российских копеек. Также получил в подарок манго.

Как и на предыдущем участке, так и здесь роль общественного транспорта выполнял грузовик, но не такой большой, как вчера, а маленький. Английского языка здесь ни один не понимал. В старом кузове с продырявленным от старости днищем ехали многочисленные мешки с зерном, в каждом мешке было килограммов сто. Мешки тоже были старые и дырявые и ежеминутно рвались на каждом резком толчке. Билетёр кузова непрерывно ремонтировал их так: заметив, что какой-то мешок опять сыпет зерно (а оно сыпалось на пол кузова и сквозь него — на дорогу), он брал очередной пучок травы и запихивал в дыру; затем длинной и толстой сапожной иглой с верёвкой стягивал края дырки. Но тут на очередном ухабе какая-нибудь запчасть от машины падала на другой мешок и рвала его, и билетёр заталкивал туда очередной куст травы и опять зашивал края, и т. д… В результате таких ремонтов, к моменту нашего прибытия в Мпанду на каждые 100 кг зерна уже приходилось несколько кг травы и не меньше одного кг верёвок, используемых для зашивания мешков.

Городок Мпанда, куда мы прибыли вечером, стал пунктом моего очередного ночлега. В ста метрах от того места, где остановился мой грузовик, находилась очередная церковь, и я пошёл проверять её на полезность. Церковь принадлежала Адвентистам Седьмого Дня. Я вошёл; прихожане, человек тридцать, сидели на деревянных скамеечках и слушали пастора; на стене висел большой плакат с изображением Земного шара и с таким текстом:

"10/40. Между 10º и 40º северной широты живёт более половины населения Земли — 3400 миллионов человек. Из них менее 1 % верят во Христа, и менее 0.001 % являются Адвентистами Седьмого Дня. Наша задача — в 2000 году открыть 1040 церквей между 10º и 40º северной широты!"

Всю ночь и утро бушевал ливень, превратив дороги и, казалось, всю страну в месиво из воды, грязи и манго (ураганный ветер сорвал с деревьев немало манго и они повсюду валялись в грязи). Геологи сказали, что сегодня транспорта не будет, так чтобы я возвращался вечером опять ночевать у них.

Я вышел в дождь. Первые два часа прогноз геологов оправдывался — не было ни самих машин, ни следов их, а редкие местные жители говорили, что дорога стала непроходимой. Я уже не думал ни 16-го, ни 17-го достичь Кигомы — как вдруг меня подобрал джип на пять километров, за рулём был узкоглазый белый человек.

Страница 6 из 11« Первая...3456789...Последняя »